Меню

Во что ты была одета выставка одежды жертв насилия



«Нет специальной одежды»: Во что были одеты жертвы сексуального насилия?

Кыргызская студентка Айсулуу Жолдошева провела выставку What Were You Wearing? (Во что ты была одета?), посвященную жертвам насилия. Экспонатами выставки была одежда людей, переживших сексуальное насилие, и истории пострадавших.

Выставка была проведена 3 октября в городе Токмак, в Международном Университете в Центральной Азии.

«Главная цель выставки — сломать стереотип, что существует «специальная» одежда для изнасилования, такая, как короткие шорты, глубокий разрез платья, или мини юбки. Реальность показывает, что жертвы изнасилования были в обычной одежде, которую можно найти в моем или вашем шкафу. Самое страшное — видеть детскую одежду», — рассказывает Жолдошова.

Девушка показала одежду 13 человек разного пола, возраста и статуса, ставших жертвами сексуального насилия.

«Некоторые люди говорили, что «уят» [стыдно] проводить такую выставку. Потому что в нашей культуре стыдно разговаривать на тему секса и изнасилования. Это должно храниться глубоко в сундуке и не дай бог об этом узнают», — говорит девушка.

По ее словам, с критикой в адрес выставки выступили даже близкие ей люди.

«Я не жалею, [что провела выставку,] мне очень жалко детей, чья жизнь сломана, и они должны носить эту травму до конца жизни. Мало кто их поддержит и окажет психологическую помощь», — говорит она.

Айсулуу Жолдошова поделилась с Kloop.kg историями героев выставки.

Футболка и джинсы

«Украли в 19 лет. Возвращалась из вуза — затащили в машину, привезли. В эту ночь [меня] изнасиловал страшный, старый мужик, который стал моим мужем. Он был вдовцом и ему рассказали обо мне, что я «невеста на выданье». Он с родственниками все разузнал и украл. Я ушла к подруге, так как знала , что родители скажут «эл эмне дейт, уят». Пыталась с собой покончить, [потом] набралась сил, окончила учебу и улетела за рубеж. До сих пор одна, а та ночь постоянно вспоминается».

«У нас с моим бывшим супругом трое общих детей. Мы работали с ним на джайлоо, пасли скот сельчан. Однажды, когда муж уехал в поселок за продуктами, к нам пришел его брат. Я налила ему чай и пошла укладывать спать своих детей, как вдруг он зашел и изнасиловал меня. Я обо всем рассказала супругу и объяснила, что не смогу после такого с ним жить».

В сентябре 2017 года Айназик пошла в магазин с младшими братьями — спустя некоторое время ее нашли в слезах. Она рассказала, что сидящий на крыльце магазина дедушка притянул ее к себе, начал целовать, проникая языком в рот, а потом засунул руку ей в трусики и «сделал больно».

«Мой муж выпивал, жили мы отдельно от его родителей. Однажды муж вернулся домой сильно пьяным и избил меня, ревнуя к соседям. От обиды я пошла за поддержкой к родителям мужа, но свекровь обвинила во всем меня, свекор сначала молчал, потом предложил подвезти меня с ребенком домой. Когда доехали, он попросил налить ему чай. Когда я готовила чай, он подошел сзади, скрутил мои руки и изнасиловал при моем двухлетнем ребенке, и как ни в чем не бывало ушел домой. Через какое-то время это снова повторилось. Тогда нас застала свекровь и снова выставила меня виноватой — избила меня и с ребенком выгнала из дома. Мы отправились к моим родителям, [но] она успела и им позвонить. Они не приняли меня. Прошло три года, я все эти годы одна, сейчас работаю в Бишкеке. Когда вспоминаю о произошедшем, хочу умереть».

Детские топ и джинсы

«Когда мне было пять-шесть лет, мы с братом играли в одну “игру”, где участвовали только я и он. Когда я выросла, то поняла, что каждый раз, играя в это “игру”, я становилась жертвой изнасилования. Я никому об этом не рассказывала. Мне сейчас 23 года, мы с братом до сих пор живем под одной крышей. Я не хочу замуж и детей».

Футболка и джинсы

«Я не видел их лиц, было темно. Не мог предположить, что это будет. Они меня изнасиловали. Меня хотели морально убить. Я был в жутко подавленном состоянии, мне было страшно».

«Когда мамы не было дома, отчим выгонял мальчишек (ее братьев) из дома, заставлял меня раздеться и трогал меня там, сначала рукой… Мне было очень больно, но я боялась кричать, потому что он мне говорил, чтобы я молчала. Он говорил, что любит меня. Еще говорил, чтобы я привела свою подружку из класса. Один раз ночью он увел меня в туалет и делал то же самое. Я слышала, как мама его позвала, но он закрыл мне рот рукой и сказал маме, что он в туалете один».

«Мою сестренку выдали замуж, когда она закончила девятый класс. Как я потом услышала от чужих, ее украли прямо из дома ночью, когда она спала. Украли и изнасиловали. Она, видимо сопротивлялась сильно, и две женешки жениха держали ее за руки и ноги, а этот жених насиловал ее прямо у них на глазах».

Детские футболка и шорты

«В одном из сел Кыргызстана подростки изнасиловали шестилетнего мальчика. Следственный процесс длился очень долго, потерпевшего часто вызывали на очные ставки, допросы. Родители приезжали в РОВД и ждали по несколько часов. Эта семья пережила ад, столкнувшись с жестокостью подростков, но и в правоохранительных органах к ним было не лучшее отношение», — Бэлла Капарова, директор Центра помощи детям, пострадавшим от насилия и жестокого обращения.

Малика (имя изменено) стала жертвой изнасилования в три года — над ней надругался «друг семьи». В тот день мужчина пришел в гости к ее родителям, которые после уехали по делам, оставив девочку с гостем и старшим братом. Гость увез девочку в лес, обмотал скотчем, изнасиловал и оставил там же.

Алина (имя изменено) – экс-сотрудница одной из международных организаций, имеющих в республике свое представительство.

В одной из командировок ее изнасиловал зарубежный коллега. Он постучался к ней в номер после застолья в честь завершения миссии и попросил зарядное устройство для телефона, а после начал приставать к девушке.

Мужчина угрожал, что не только сам изнасилует ее, но и приведет остальных участников застолья, но не будет этого делать, если девушка согласится заняться с ним оральным сексом – без презерватива. Алина испугалась и согласилась.

«Всю обратную дорогу я молчала, притворялась, что сплю. Чувствовала себя использованной, грязной и опустошенной», — говорит девушка.

Рубашка и спортивка

«Девочке исполнилось 11 лет, мать попала в колонию. Тут же нашлись мерзавцы, которые обманули ребенка: «Хочешь, чтобы маму освободили? Ты должна заработать деньги, а мы тебе поможем». Эту девочку незаконно привезли в ОАЭ. Ей бы в куклы играть, а ее вовлекли в проституцию… Через два года она пыталась покончить жизнь самоубийством, но ее спасли», — Алексей Петрушевский, директор Центра реабилитации беспризорных детей.

Читайте также:  Сдать одежду пункт приема

«К нам попала девочка 13 лет, ее насиловал отчим, пока мама была на заработках в России. Все началось, когда ребенку исполнилось 11. Кошмар продолжался почти три года. Однажды девочка не выдержала, позвонила матери и рассказала, что с ней делает приемный отец. Женщина вернулась на родину через несколько дней и написала заявление в милицию. Когда началось расследование, родительница испугалась, ведь история получила огласку. Ей стало стыдно от того, что могут сказать люди, и она забрала заявление на супруга. Процесс остановился», — Бэлла Капарова, директор Центра помощи детям, пострадавшим от насилия и жестокого обращения.

Источник

В Петербурге пройдет международная выставка «Во что ты была одета?» о насилии. Кто ее организует и зачем это нужно

Подписаться

Поделиться

В феврале 2020 года в Петербурге пройдет выставка «Во что ты была одета?» о насилии над женщинами — ее придумали в США в 2013 году, а после провели еще в 50 странах мира. В России мероприятие организуют впервые — этим занимаются визуальный антрополог Лиза Светлова и блогер Инна Боярова. «Собака.ru» они рассказали о масштабной образовательной программе, историях героинь и противниках закона о домашнем насилии.

Инна Боярова (слева) и Лиза Светлова (справа)

Идея выставки

В 2013 году глава Центра по предотвращению сексуальных преступлений Джен Брокмэн из Канзасского университета и руководительница программных инициатив Центра по контролю над изнасилованиями при Университете Арканзаса Мэри А. Вьяндт-Йебер придумали выставку «Во что ты была одета?». Их вдохновило стихотворение с таким же названием — часто этот вопрос задают жертвам, подразумевая, что они могли спровоцировать преступника своим внешним видом. Они решили собрать реальные истории и вывесить одежду, в которой были женщины во время нападения. Их проект — о том, что изнасилованные выглядят совершенно по-разному, ведь на самом деле это не имеет значения. Они сопроводили мероприятие образовательной программой, на их сайте можно найти множество материалов — от инструкций, как распознать насилие, до чек-листов здоровых отношений. Идея начала распространяться с большой скоростью — выставка только официально прошла в 50 странах, в том числе, например, в Киргизии, но никогда ее не организовывали в России.

Мы им тоже написали, они ответили в этот же день — дали право вступить во франшизу и сказали, что рады, что выставка наконец пройдет и в нашей стране. У них есть установочный пакет на разных языках: в него входят истории, которые можно использовать, то самое стихотворение, дизайнерские макеты и гайд-лайны, которые описывают историю выставки, ее морально-этические правила, технику безопасности. Например, на входе обязательно должно висеть предупреждение о триггерах, нам нужно предусмотреть возможность помощи тем, кто захочет поделиться своей историей. Тот факт, что эта выставка проводится по всему миру, доказывает, что это не только наша проблема, а вместе бороться с ней легче.

О себе

Инна: Я веду Instagram и YouTube блоги, много пишу про равенство, ЛГБТ, феминизм, занимаюсь социальным театром и политическим активизмом.

Лиза: Я визуальный антрополог, исследователь и куратор, изучаю темы тела, секса, медицины в фотографии — конечно, насилие над женщинами в них регулярно обсуждается.

Как началась история этой выставки в Петербурге

В прошлом году мы увидели пост девушки из Петербурга, которая запустила краудфандинг, чтобы провести такую выставку. Текст заканчивался фразой: «Если вы хотите нам помочь, напишите нам», и мы решили присоединиться. Вскоре у этой девушки началась учеба, она уехала в США, поэтому, когда мы закончили наш предыдущий совместный проект, то решили взять дело в свои руки. Мы договорились так: она передала все собранные истории (их оказалось 70 штук), а мы укажем ее в списке членов команды. Месяц назад мы начали работу: отобрали истории, нашли дизайнера Лизу Андрееву, которой небезразлична социальная тематика, создали страницы в соцсетях.

Образовательная программа

Когда мы только начали обсуждать выставку, закон о домашнем насилии не обсуждался так широко, как сейчас, но эта проблематика очевидно уже назревала. Поэтому уже тогда было понятно, что просто развесить одежду в лофте — это очень мало. Визуальная составляющая этой выставки действенная, но простая — на трансляцию смыслов нужно выходить через образовательную программу. Мы хотим максимально сконцентрироваться на специалистах из Петербурга, чтобы сделать их более видимыми.

Сейчас мы только составляем программу — пока можем говорить только о том, что нашим партнером является «Кризисный центр для женщин». Темы разделены на два смысловых блока: «до» — как распознать абьюзера, как понять, что происходит именно насилие, про культуру согласия, коммуникацию в сексе, обязательно сделаем лекцию для родителей о том, как говорить с детьми о личных границах. И «после» — о том, что делать, если насилие уже случилось, куда обратиться, как помочь самому себе или близкому, как с этим работают в других странах, какие есть творческо-социальные инициативы на тему. Также в планах — организовать перформативные читки документальных текстов.

Эта выставка в первую очередь про насилие по отношению к женщинам, но в образовательной программе мы обязательно поговорим и о пострадавших-мужчинах, и о проблемах в ЛГБТ-парах. Сейчас мы открыты к предложениям и готовы работать с новыми историями, спикерами, вопросами.

Как выбирали истории

70 собранных историй — не самое простое чтение. У меня есть несколько правил работы с тяжелым контентом: не делать это на ночь, а после посмотреть что-то дурное — вроде «Спанч Боба» или «Вечернего Урганта». Потому что работа работой, но если не заботиться о своем ресурсе, то ты не доведешь дело до конца. Эти истории нам нужно будет читать еще десятки раз, а по мере работы будут появляться все новые и новые желающие поделиться пережитым.

В результате мы оставим 15-20 монологов. В основном девушки писали о насилии, которое совершали над ними родственники, отцы, отчимы, дедушки, братья, друзья и знакомые на вечеринках, незнакомцы на улице. Многие стали жертвами в детстве. Мы выбирали самые тщательно описанные истории, а еще смотрели, чтобы одежда была разной — во многих письмах героини говорят, что на них были зимние куртки, пуховики. Мы стараемся принимать во внимание форму одежды, ее цвет, текстуру, чтобы архитектура выставки была простроена логично. Сами вещи мы будем искать в секонд-хендах и на Удельном рынке. Конечно, важно понимать, что это не именно та одежда, что была на жертвах, а подобранная по их описанию.

Площадка

Пока мы ищем подходящую площадку — все зависит от того отклика, который получим. Мне бы хотелось, чтобы мероприятие прошло скорее в галерее, чем в лофте. Мы открыли счет для пожертвований, но пока сложно предположить, на какие масштабы можем рассчитывать.

Агрессия со стороны горожан и полиции

Мы готовимся к разным ситуациям, потому что понимаем, что смотреть правде в глаза больно и страшно, и это может вызвать не только сочувствие, но и агрессию. Хейт в интернете нас не пугает — это происходит постоянно, и все, что мы можем сделать — не вовлекаться в это эмоционально. Другое дело — визиты полиции, на феминистские фестивали она приезжала, и к этому нужно будет подготовиться. Мы надеемся, что у нас будет штатный юрист, который будет нам помогать. У нас будет возрастное ограничение — это первое, как мы можем себя обезопасить. На некоторые лекции мы хотим поставить предупреждение «18+», а на большинство образовательных мероприятий и саму выставку — «16+». Для нас было важно захватить хотя бы небольшую часть подростковой аудитории, потому что они наименее защищены.

Читайте также:  Одежда дам средних веков

Почему россиян, в отличие от европейцев, пугает закон о домашнем насилии

Главное отличие – в отношении государства к этой проблеме, которое у нас пропагандирует так называемые «традиционные ценности», которые строятся на насилии. В условной европейской стране такой проект, как наш, власти могли бы спонсировать, а мы надеемся, что нам хотя бы не будут мешать. Именно поэтому так много противников закона о домашнем насилии. У людей много страха, потому что морально-этические принципы меняются, становится нельзя делать то, к чему все привыкли, и с этим нужно как-то справляться. Правительство сейчас играет на этом страхе: «Нам не нужно ничего менять, у нас все правильно, просто там все с ума сошли».

Зачем

Мы этой выставкой хотели бы поддержать жертв насилия и тех, кто им помогает. Мы верим, что искусство — это одна из важных форм трансляции смыслов. Идея этой выставки кажется нам очень удачной, потому что люди не видят ничего ужасного, это не фотографии насилия, это просто одежда — при этом сопроводительный текст помогает людям почувствовать то, что происходило с героинями, часто это оказывается более действенно и доходчиво, чем прямая демонстрация. Люди могут послушать лекции, посмотреть на экспонаты — и где-то мы до них достучимся.

Открытие

Мы планируем открыть выставку 14 февраля — нам кажется это очень символичным. С одной стороны есть стереотипы о прекрасной любви с цветочками и сердечками, которые в этот день эксплуатируются. А с другой — есть патриархальное общество, в котором многие романтические истории заканчиваются именно так. Большая часть насилия совершается знакомыми и любимыми людьми — близкий человек может стать самым опасным. Насилие — это не мужчина, который выпрыгивает из кустов, а то, что происходит в твоем доме. Образовательная программа будет двухдневной и пройдет 15 и 16 февраля.

Источник

Жертвы изнасилований провокационно одеваются? Развенчиваем стереотипы

Ника Воюцкая СПИД.ЦЕНТР

Карточка с краткой историей изнасилования — рядом одежда, которая в тот момент была на пострадавшей. Так выглядит проект «What Were You Wearing?», придуманный двумя американками-экспертами по предотвращению сексуального насилия Джен Брокман и Мэри А. Вьянд-Йебер. С 2013 года, когда выставку впервые показали в США, ее социальные франшизы появились в пятидесяти странах. В феврале проект добрался до России.

На петербургскую выставку «Во что ты была одета?» пришли почти восемьсот человек. Ее организовали визуальный антрополог Лиза Светлова, фем- и ЛГБТ-активистка Инна Боярова. Корреспондентка СПИД.ЦЕНТРа поговорила с ними о стереотипах вокруг насилия, почему люди часто осуждают пострадавшего, а не насильника, и «серой зоне» темы, о которой обычно не говорят.

— Как вы решили провести выставку «What Were You Wearing?» в Петербурге?

Лиза Светлова: Я наткнулась на краудфандинговую кампанию девочек, которые решили провести выставку в России, и подумала: «Вау! Наконец-то!». Они собрали истории женщин, переживших сексуальное насилие, через анонимную гугл-форму, но потом работа перешла нам. Предшественницы передали архив историй, и мы с Инной начали разрабатывать план.

— Выставка продлилась всего три дня: с 15 по 17 февраля. Многие, как я, не успели на ней побывать. Как все это выглядело?

Лиза: На стене — карточка с историей, рядом — комплект одежды. Реальная одежда, в которую были одеты женщины в момент изнасилования, не попала на выставку: это инсценировка. Максимально достоверная, аккуратно подобранная по описанию, которое нам прислали.

— Почему нельзя было собрать ту самую одежду, которая была на женщинах в момент изнасилования?

Лиза: Хотя бы потому, что истории присылали анонимно. Да и «той самой» уже и не существует, скорее всего: мало кто такое хранит в шкафу. Но мы взяли себе целью максимально соответствовать референсам. Написано: «Теплый красный шерстяной свитер» — мы нашли именно такой: красный, теплый, шерстяной. «Трусики с уточками». Мы нашли детские трусики с уточками. Как только мы анонсировали выставку, нам сразу написала девушка из благотворительного магазина «Спасибо» и предложила помощь. Так что мы искали вещи из историй на большом складе «Спасибо» вместе с работницами магазина. И нашли.

— Кем были женщины, рассказавшие свои истории?

Лиза: Самой старшей женщине — восемьдесят три года. Самые юные — подростки. Некоторые истории о глубоком советском прошлом. Другие — о настоящем времени. История самой старшей женщины — одна из самых душераздирающих. Это произошло лет восемьдесят назад, еще до войны, и это на ней были маленькие детские трусики с уточками. Ей было года три-четыре, к ней приставал отчим. Потом он ушел на войну и пропал без вести. Смысл между строк был именно такой: «И слава богу!».

— Какие были отзывы, какой фидбэк?

Лиза: Первый шок был от масштабов и разнообразия насилия. Мы специально выбирали истории так, чтобы они были разными: от советских историй до сегодняшнего дня, от маленьких детей до взрослых женщин, от папы и дедушки до начальника и кого-то, выпрыгнувшего из кустов. Даже тот, с кем самим это случилось, не знает о всевозможных формах насилия. И, конечно, поражало количество детских историй.

— Сталкивались с реакцией: «А зачем про такое говорить?»

Лиза: Конечно. Как-то я была в гостях на дне рождения родственницы, обсуждали, кто чем занимается. Я рассказала. Стол четко разделился на два лагеря. Женщины говорили: «А зачем?». И за этим их «зачем» нет никаких аргументов, только многовековая тишина. В их глазах я вижу поколения женщин, которые жили еще в царской России — и молчали. А вот мужчины стали спрашивать: «А что за истории вы собираете? Ого, и про детей? Да, это интересно, про это надо говорить».

Но я понимаю, почему люди реагируют неприятием, и у меня нет к ним осуждения. Наоборот, еще больше мотивации этично и нетравматично им рассказать, почему сегодня говорить о пережитом насилии можно. Если хочется и есть потребность — говорите. И через двадцать-тридцать лет, когда в полицию уже не пойти, можно все равно обратиться за помощью, чтобы избавиться от засевшей внутри боли. Насилие же просто так не проходит.

— Подозреваю, что на «Во что ты была одета?» пришли люди, которые уже знают, что такое сексуальное насилие и про стереотипы вокруг.

Инна: Большая часть знали, о чем мы будем говорить. Но важно, что ты приходишь на подобную выставку и видишь вокруг себя много людей, которые поддерживают те же ценности, что и ты. Это как-то подбадривает. И ты идешь с этими идеями дальше. У всех есть знакомые, которые совершенно не сведущи в этом. Если каждый будет потихонечку рассказывать в своем кругу, что такое насилие и какое оно бывает, будет классно.

Читайте также:  Окпд 2 ремонт одежды

Лиза: Друг спускался курить и слышал, как люди говорили: «О, там много народа, что там, поднимемся, узнаем». Заходили, и по их глазам было видно, что они не в курсе. Тогда я сама или волонтеры подходили и говорили: «Здравствуйте, вот такая вот выставка, такие истории, такая лекция». Как хостес в ресторане.

— У вас самих есть опыт сексуального насилия?

Лиза: Нет. У меня нет.

Инна: Да. Партнерские отношения, все такое.

— Это как-то повлияло на твое восприятие темы?

Инна: Из-за моего опыта мне важно говорить про насилие в «серой» зоне. Есть то, что легко считывается: незнакомые люди, сверхжесткие ситуации. Но бывает, что это, к примеру, про опьянение. Для меня это точно насилие. Но не для всех. И сексуальное насилие, которое происходит в партнерских отношениях, — тоже «серая» зона. Мне важно говорить об этом. О том, что каждый раз при сексуальном взаимодействии нужно думать, хочешь ли ты его в этот конкретный момент, и «да» должно даваться каждый раз. Если оно не дается, если этого не хочешь, неважно, сколько прожитых вместе лет за спиной, — это не нормально.

— Про «серую» зону. Бывает, что человек сам может не понять, что он кого-то насилует. Насильственность действий может быть не очевидна.

Лиза: Одна история на выставке была про девочку, которая шла после школы. Мужчина попросил ее поцеловать его в щеку. Она согласилась. Потом он попросил поцеловать в сосок. Она отказалась и ушла. И вот были вопросы: «А что, это насилие? А оно разве бывает таким?». Демонстрация разнообразия создает систему координат для понимания, что не ок.

— Чтение историй о насилии может травмировать зрителя. Вы этого не боялись?

Лиза: По условиям франшизы при входе на выставку было указано «18+» и предупреждение: «Насилие, сексуальное насилие». На площадке дежурила психолог, если для кого-то выставка окажется слишком тяжелой. Но к ней никто не обратился. Еще мы сделали красивые открытки, на обратной стороне — номера кризисных центров, и после каждой лекции объявляли, где лежат наши открытки.

— Будет продолжение? Еще одна выставка?

Лиза: Как раз думаем. Мы получили огромный фидбек от тех, кто пришел, кто наблюдал за прямой трансляцией. К нам приезжали из Москвы, Казани, Нижнего Новгорода, подходили и просили продолжение. И самый большой вопрос — мужчины, которые тоже становятся жертвами насилия.

— Их историй на выставке не было?

Лиза: Нет, ни одной. По правилам социальной франшизы проект именно про женщин. Мы решили так: в первый раз постараемся соблюдать правила, а потом уже подумаем, как расширить тематику. Мы уже получили истории мужчин о сексуальном насилии, которое они пережили детьми, подростками и взрослыми. Стало понятно, что специалисты, которые работают с сексуальным насилием, даже не знают, как помогать мужчинам. Поэтому на следующей выставке мы хотели бы представить тему глобально. И хочется охватить другой город: приехать в Москву или, скажем, Екатеринбург.

— А были ли истории насилия женщин над женщинами?

Инна: Нет — их не прислали. Но мне бы очень хотелось. Надеюсь, на следующей выставке получится поговорить и о насилии между людьми одного гендера. У нас есть классический образа насилия и стереотип, что если девочка с девочкой — какое тут может быть насилие, они же мягкие, нежные. Но — нет, может быть. И при этом человек терпит двойные стигму и изоляцию: и из-за насилия, и из-за «однополости» этого насилия.

— Выставка помогла вам как-то переосмыслить собственные сексуальные взаимодействия?

Лиза: Я стала много размышлять о мужчинах. Да, мы занимались историями женщин — но параллельно я поняла, что у меня в голове куча стереотипов о мужчинах, мужской сексуальности и «мужском» насилии. Да, статистически насилие над мужчинами совершается реже. Но дело не в количестве, верно?

— Статистика говорит, что взрослые мужчины реже становятся жертвами сексуального насилия, особенно редко — со стороны женщин. Но, скорее всего, мужчины никому не говорят или даже сами не осознают, что насилие было. Плюс стереотипы: «Разве женщина может изнасиловать мужчину?». К тому же тема сексуального насилия завязана на фем-движении, и мужчины выпадают из повестки.

Лиза: Фем-активизм помогает всем, и женщинам, и мужчинам, когда, например, борется со стереотипами о токсичной маскулинности. Тянем за женщин — а выходим к внегендерной проблематике. Если подняться над всеми этими вопросами и посмотреть на проблему сексуального насилия системно, получится, что все мы в плену стереотипов друг о друге. И женщины о женщинах, и женщины о мужчинах, и мужчины о женщинах, и мужчины о мужчинах… А если мы еще подумаем о транслюдях и небинарных людях, все станет совсем сложно. Причем стереотипы работают не только в сексе: начинается все с воспитания, внешнего вида, «мужского»/«женского».

— Выставка борется со стереотипами. Можете их перечислить? Хэштег такой-то, например?

Инна: Хэштег #КороткаяЮбка: жертва может кого-то «спровоцировать» или вовсе «сама этого хотела».

Лиза: Все, что можно постить под тегом #СамаВиновата: макияж, одежда, выпившая была, не так танцевала, не то сказала. Хотя в заглавии выставки одежда пережившей насилие, как выглядела женщина — только малая часть стереотипов. Есть и другие: как выглядел насильник, например, и на выставке его реальный многоликий образ хорошо показан. Это не столько маргинал из кустов, сколько знакомый или вовсе папа или дедушка.

— Почему так часто люди осуждают не насильника, а того, кого изнасиловали?

Инна: Потому что страшно. Потому что очень хочется верить, что есть набор правил, которые спасут тебя, если что. Не крашу губы, не хожу поздно ночью по улицам, и все будет хорошо. И когда с кем-то случается плохое, проверяешь свой чек-лист: так, что такого сделала она, чего не делаю я?

СПИД.ЦЕНТР также попросил нескольких экспертов прокомментировать тему выставки.

Светлана Маркова, клинический психолог, живет в США и ведет терапию как переживших сексуальное насилие, так и его авторов:

Вряд ли человек, который считает, что сексуальное насилие — это нормально и что «самавиновата», пойдет специально на такую выставку. Но кто-то попадет случайно, за компанию или мимо проходил, и это действительно изменит его мнение. Или в соцсетях увидит фотографию. А кто-то не будет знать об этом ничего — узнает и сделает выводы. Может, мир человека перевернется.

В историях людей, переживших насилие, есть большая терапевтическая сила. Я даже решила включить фотографии с выставки «What were you wearing?» в терапию своих клиентов, совершивших сексуальное насилие. И многие мои клиенты, читающие подобные истории, говорят: «Я и понятия не имел», «У меня что-то внутри перевернулось».

Источник

Adblock
detector